Все умирает

Английский оригинал: Интервью ShoutWeb июль 1999г. автор: Matt Levine
content top
Type O Negative
1999

Все умирает

Интервью с Джошем Сильвером и Кенни Хики

Type O Negative вернулись с проникновенным мрачно-готическим взглядом в форме альбома "World Coming Down" и в данный момент гастролируют с Coal Chamber, Full Devil Jacket и The Deadlights в рамках турне под слоганом "Road Rage" ("Гастрольная Ярость"). Эта группа дала определение бескрайних глубин и отвращения в пост индустриальном мире. Их шоу на сцене и послеовательное наследние просто нельзя проигнорировать. Даже не смотря на то, что мы продолжаем ждать появления Кенни, я считаю, что мне уже пора включить свой диктофон. Какое-то время мы сидим и слушаем "World Coming Down." По ходу прослушивания, я смотрю на разукрашенные татуировками руки Джоша. И для того, чтобы нарушить полунеловкое молчание, я подкидываю им тему для разговора.

Вау, я смотрю ты весь в татушках.

Джош: Да, сделал по дури, а теперь вот жалею.

Наверное, было очень больно?

Джош: Даже очень. К сожалению, когда тебе 36-ть такие тату причиняют больше боли и ты понимаешь, что они остануться с тобой до гробовой доски.

И как долго ты их набивал?

Джош: До больше 10-ти лет, начиная с 16-ти летнего возраста.

А покажи мне свою первую татуху.

Джош: (указывает на свои татуировки): Первую я набил вот здесь, сам колол, иголочкой. Надо взять индейские чернила, обмотать кончик иглы ниткой и колоть таким макаром. А потом ты… (порадийно корчится от боли). И моя мама просто офигела. Она хотела, чтобы я пошел в профессиональный тату салон и забил этот рисунок. Что я и сделал, потом вернулся, и моя мама заорала, "Ты меня обманул. Ты сказал, что набьешь сверху другую татуировку. А вместо этого, еще наколол."

Наверное, твоя мама отреклась от тебя, когда ты зататуировал себе ВСЮ руку?

Джош: Нет, для еврейской мамы это не та причина, чтобы отречься от собственного сына. Я бы мог кого-нибудь порешить и сказал бы, "Мам, я только что кого-то грохнул" (и она бы мне помогла не сесть за решетку).

Джеми Робертс (издатеь группы): А вот с дочками они бы цацкаться не стали. К сыновьям гораздо лояльней относятся. Конечно, моя сестра ненавидит свою маму. Моя мама избавилась бы от меня как от дурной привыки. А вот мой брат мог бы сделать самую ужасную вещь в мире, и она бы его простила. Он просто золотой. Добро пожаловать в мир Еврейских Восхвалений.

(в этот момент в дверях появляется Кенни и я знакомлюсь с ним)

Ну, вот теперь я могу начать наше интервью. Как вы думаете, сколько еще лет вы будете играть в этой группе?

Кенни: Пока все это безобразие терпят мои мозги и мое тело.

Джош: Мне 36-ть лет, Питеру 37.

Кенни: А мне 33. Я еще ребенок. Вот в чем вся разница. Меня столько лет пиздили; отбили мне все органы. У меня в башке несколько лунок и пару дырок в моем самоюбии. Но все дело в том, что я выживу. Буду пробиваться дальше. В резуьтате на мне можно будет поставить крест.

Ну и чем же ты будешь заниматься, когда станешь "конченым типом"?

Кенни: Облысею, потолстею малеха, округлюсь, стану другими средстави зарабатывать себе на жизнь, если я больше не смогу заниматься музыкой; понимаешь, найду иное средство приминения своей творческой энергии. Если мне снова придется податься в сантехники и я буду писать рассказы. Снова буду класть трубы и играть свою музыку, даже если это ничего мне не даст, по крайней мере, я смогу прожить как обычный человек, буду жить, как все пока я все еще могу что-то создавать, где-то там.

А когда ты начал заниматься музыкой?

Кенни: Лет в 13-ть.

Джош: Я играю уже 22 года.

А сколько лет вы уже играете с Питером?

Джош: Мы играем вместе около 10-ти лет.

А как давно вы знакомы?

Джош: Лет 10-ть.

Кенни: Но мы познакомились гораздо раньше. Я часто играл со своими группами в его студии. У него в Бруклине есть своя студия, она называется Sty in the Sky, и он записывал все местные группы, в том числе много опасных реп групп. Так что у Джоша все перебывали в студии, с тех пор я с ним и знаком. Кроме того, я также был знаком с Луи, барабанщиком Carnivore и я уже несколько лет знал Питера, я часто с ним сталкивался.

Сравните "World Coming Down" с вашими старыми работами.

Джош: Более глобальное звучание.

Кенни: Мы хотим вернуться к грубому, эмоциональному первому альбому, "Slow Deep and Hard," и наш новый альбом получился более целенаправленным.

Почему вы так редко выпускаете свои новые пластинки? "Bloody Kisses" вышел в 93, а "October Rust" в '96?

Джош: Ну, мы четыре с половиной года гастролировали в поддержку "Bloody Kisses,", вот чем можно объяснить проволочку с выпуском "October Rust". Что же касается нашего нового альбома, мы решили 9 месяцев отдохнуь друг от друга, после того как целую вечность просидели вместе в гастрольном автобусе.

Кенни: Мы не хотели спешить с выходом этого альбома. Понимаешь, мы гнали вперед с момента выхода "Bloody Kisses." На гастролях, мы гнали со скоростью 305 км. в час, до конца "Bloody Kisses". Между концертами, мы в дикой спешке записали "October Rust" лишь затем, чтобы вновь продолжить гастроли. "October Rust" получился не таким, каким мы себе его задумывали. Все было не так. А все, потому что все было сделано в спешке. Мы хотеи побыстрее со всем развязаться, потому что устали.

А вам нравится гастролировать?

Джош: Я не люблю гастроли; мне не по душе такой стиль жизни. Мне нравится играть на сцене, но мне не нравятся остальные 23 часа в дороге.

Кенни: А я люблю гастролировать, в турне все просто и понятно. Приятно расположиться на ночлег где-нибудь на дороге, у черта на куличках.

С какой группой вам понравилось выступать больше всего?

Джош: Black Sabbath, Оззи, в общем и целом. Если каждый вечер нужно смотреть, как кто-то играет на сцене, то это должны быть Оззи и Black Sabbath.

Кенни: Мне больше всего понравилось гастролировать с Pantera.

Я знаю, что вы выступали на одной сцене вместе с Nine Inch Nails. Ну и каково было гастролировать с Трентом Резнором?

Кенни: Мы видели его лишь однажды.

Джош: Он очень тихий.

Кенни: Да, дважды. Он поздоровался с нами во время посадки в гастрольный автобус, и попрощался, когда турне подошло к концу. Он настоящий затворник. Он приходил, и целый день рубился в Doom или еще чем-то занимался. Он отправился в турне вместе со своей мобильной студией. Он мог закатывать совершенно отпадные вечеринки после шоу, но при этом сам на них не появлялся. Вот такой он парень. Он мог организовывать разные развлечения, но сам в них никогда не участвовал. Но он был отзывчив и очень добр по отношению к нам.

Если бы вы отправлялись на гастроли, с кем бы вы хотели вместе выступать?

Джош: О, конечно, мы поедем в турне. Остается решить организационные вопросы.

Кенни: В данный момент пока не ясно когда мы начнем гастролировать, но через несколько месяцев (Roadrunner) запланируют турне на зимний период времени и мы отправимся в дорогу. Если мы не найдем известную группу в качестве разогрева на стадионное турне, то поедем хэдлайнерами. И возьмем с собой какую-нибудь другую группу.

И с какими бы командами вы хотели бы отправится в турне?

Кенни: Да с любой клевой бандой. И если честно, то мне по барабану какую музыку они играют.

Джош (не дает Кенни договорить): С интересной и классной группой.

Кенни: Мы можем гастролировать/не гастролировать с командой играющей в любом стиле.

Джош: Но проблема состоит в том, что мы не можем найти команду, играющую в похожем с нами стиле.

Кенни: Мы не можем гастролировать с какой-нибудь полустранной/полуклевой бандой, потому что, обычно наши фанаты жестко отшивают таких ребят.

Но вы не можете отправиться в совместное турне с Бритни Спирс. Не то чтобы Бритни Спирс отказалась бы играть у вас на разогреве, просто трудно себе представить подобную ситуацию.

Кенни: Мы гастролировали с одной командой, как они, мать их за ногу, назывались? Такие мрачные. Классные были ребята. Она из тех групп, которые нравятся Питеру.

Джош: Lycia?

Кенни: Да. Мне эта группа очень понравилась, но вот наши поклонники их совершенно не поняли.

А вам льстит, что у вас такие пылкие фанаты? Вам нравятся фанаты? Вам нравится с ними общаться?

Джош: Они классные.

Кенни: Из всех людей музыкального бизнеса, я очень охотно готов встречаться именно с фанатами. Фактически, ради них мы готовы на все. Мы отлично понимаем друг друга. Мы встречаемся с ними и раздаем автографы на каждом концерте. Как-то раз, на одном фестивале, мы полтора-два часа раздавали автографы, и подписали тысячи разных вещей. Народ просто выстроился в очередь; мы подписали все что можно. От этого никуда не денешься, и мне это нравится. И меня просто поражает, как много пластинок мы продали; с самого начала нашей карьеры мы постоянно гастролировали, и с удовольствием наблюдали, как наша аудитория взрослеет вместе с нами.

Я считаю, что турне с Nine Inch Nails дало вам хорошую раскрутку.

Кенни: Но нам пришлось не сладко. Чем в нас только не кидались: помидорами, мелкой монетой, зубами, и прочим дерьмом. Нам было не просто играть на разогреве у Nine Inch Nails, особенно тогда, потому что они были андерграундным феноменом и на тот момент очень популярной группой. Да, было хорошим тоном любить Nine Inch Nails, а вот любить Type O Negative считалось дурновкусицей.

И как вам удалось все это пережить?

Кенни: Да вот так. Если ты собираешься выступать на сцене, нужно быть готовым к тому, что из тебя будут делать коза отпущения, по крайней мере, две трети времени. Ты выставляешь себя идиотом, потом уходишь со сцены, и хочешь застрелиться, потому что есть компания каких-то засранцев из первого ряда, которых ты просто не желаешь видеть. Ты не можешь позвонить домой, потому что твои отношения уже испорены. В этой ситуации ты просто бессилен. Остается запрыгнуть в свою кровать, закрыть глаза, и заснуть, и надеяться, что завтра все образуется. Всегда в запасе есть следующий день, или еще 10-ть дней.

Как вы думаете, в реальной жизни вы не настолько отвратитеьны, скорее серьезны?

Кенни: Нет, это люди относятся к нам слишком серьезно.

Джош: Мы отвратительны, а не серьезны.

Кенни: Да, некое сочетание отвратительности и серьезности. У большинства юдей мы вызываем либо слезы, либо смех. Такая трагикомедия.

А как вы отнеслись к идее Woodstock '99?

Кенни: Лично я не в курсе. Я слышал, что были какие-то технические накладки во время выступления Chili Peppers, что-то такое.

Из-за завышенных цен на продукты толпа устроила настоящее побоище. Как вы относитесь к тотальной эксплуатации молодежи?

Кенни: Я считаю, что именно на фестивалях потенциально может возникнуть неуправляемая ситуация. Я бы не сказал, что такое может произойти на OzzFest. The OzzFest прекрасно организован, но организаторы эксплуатируют группы.

И как же фестивали могут эксплуатировать группы?

Кенни: Они не дадут вам продавать товары с символикой группы, когда они, когда они сами продают 50% ваших товаров, а потом продают свои собственные изделия. И такие действия значительно сокращают прибыли артистов. Это круто. Я не знаю, что на этом рынке творится в Штатах, потому что в Штатах мы играли только на OzzFest, и там все прошло великолепно.

Мне вот что-то стало интересно, а как вы ребята начали курить?

Кенни: Это ты о сигаретах? Я курю с 12-ти лет. Во всем виновата моя мама, потому что первую сигарету, которую я попробовал выкурить, я стащил из ее заначки. Такие банальные глупости случаются. У меня есть серьезная причина, чтобы бросить, потому что в детстве я круто переболел астмой, но с семи лет я прямо таки жаждал умереть.

А то случилось, когда тебе было 7 лет?

Кенни: Возможно, это случилось несколько раньше; до семи лет я был слишком застенчивым. Те четыре года, с шести до есяти лет, были для меня самыми мрачными. Я часто свешивался с 6-того этажа, потому что мне нравилось как у меня начинало сосать под ложечкой.

Как ты думаешь, почему многие группы и музыкальная индустрия в целом так повязаны на наркотиках?

Кенни: Ну, это уже клише, но сказать по правде, когда-то давно, вероятно это не было похоже на клише. Эта пагубная тяга рождается на пустом месте. В первую очередь виноват гастрольный дискомфорт, некая опустошенность. А вторая причина – ожидание между выступлениями. Да и возбуждение, что каждый вечер, проведенный на сцене это настоящий праздник. Чем люди занимаются по выходным? Они пьют, верно? И на гастролях каждый такой вечер – это своего рода уикенд. А также есть такая штука как "страх сцены", этой болезнью "болеют" почти все музыканты, потому что большинство музыкантов больше ничем другим не умеют в этой жизни заниматься, они были изгоями еще в школе.

А ты сам был таким изгоем в своей школе?

Кенни: Да, я прошел через это. Сперва был изгоем, потом стал говнюком. Я был пацаном с задней парты, я сидел поближе к двери, и в конце урока, когда звенел школьный звонок, я мог вылететь пулей из класса. Я был тем учеником, который сам никогда не вызывался к доске.

Джош: А также пацаном, который постоянно прогуливал уроки.

Кенни: Просто я весь день торчал дома, а гулял по ночам и курил травку со своими друзьями. Теперь я сожалею об этом. Да, я закончил общеобразовательную школу, но в 20-ть с небольшим, решил покончить с образованием. Да, это был поступок настоящего нигилиста, забросить учебу в подростковом возрасте. Я хорошо учился в школе, но был социально неуживчивым типом. Единственное о чем я сожалею в этой жизни так это о том, что в свое время бросил учиться.

Да, это очень мудро с твоей стороны. Приятно об этом слышать. Тот кто будет читать это интервью, возможно, поймет, как плохо бросать школу.

Кенни: Да, надеюсь.

Они подумают, "А вот если я останусь…."

Кенни: Оставайтесь, чтобы продолжить свое образование. Можно учиться дальше, и получить степень бакалавра.

А как вы относитесь к революционному формату MP3?

Кенни: Это всего лишь революция. Если бы я жил в 30-х годах и отказался бы смотреть телевизор, то сегодня я чувствовал бы себя идиотом. Ящик дает возможность узнать, с кем артисты собираются трахаться. Вот что происходит в начале любой революции.

Похоже, что вся музыкаьная индустрия ополчилась на тех, кто распространяет музыку подобным электронным способом.

Кенни: Если деньги не поступают на счет фирмы грамзаписи, тогда и артист конечно же не получит ни копейки.

Но ваша основная статья доходов – гастроли, не так ли?

Кенни: Нет, основную прибыль мы получаем с авторских отчислений. Да, в приниципе, мы должны жить за счет турне, но мы убыточная в плане гастролей группа, потому что мы "тряпки".

А у вас навороченное сценическое шоу?

Кенни: Я бы не сказал, что оно навороченное. Когда мы гастролировали в поддержку October Rust, у нас были декорации осеннего леса. На сцене мы устанавливали кусты без листьев и ветки обычно крепиись к моему гитарному ремню. У нас был классный задник. Такие очертания мертвого леса в зеленых сумерках в отдалении. Для "World Coming Down" мы хотим придумать какие-то декорации в виде города апокалипсиса. Мы можем установить на сцене несколько мусорных бочков и части разбитого тротуара. Мы сделаем то, что позволяют нам финансы. Нам хочется разыграть театральное представление; сделать нечто подходящее настроению альбома.

Какую цель вы преследуете, выпуская альбом "World Coming Down?"

Кенни: Ну, я считаю, что мы постарались выпустить как можно более честную запись, выражающую наше текущее настроение, мы хотели сделать это как можно убедительней. И в общем и целом, нам это удалось. Все зависит от отклика публики. Наша цель – заработать достаточно денег для того, чтобы выжить в этом бизнесе, и нужно быть достаточно хорошей группой, чтобы выжить в музыкаьном бизнесе. То есть нам нужно продать где-то пол миллиона альбомов. Если мы не продадим эти пол лимона, тогда нам крышка.

Назовите свои любимые молодые группы.

Кенни: Я плохо знаю перспективные команды. Я предпочитаю слушать музыку заперевшись в своей комнате. Послений CD который я себе купил был концертный альбом "Johnny Cash Live at San Quentin."

А что ты слушаешь прямо сейчас? Альбом Джонни Кеша?

Кенни: Да.

На альбоме Bloody Kisses вы переиграли песню группы Seals and Crofts - "Summer Breeze". Почему вы выбрали именно эту песню?

Кенни: Эту песню выбрал Питер. Для него это было сродни возвращению в безмятежное детство. Он вновь почувствовал близость к своей матери.

Ну что ж, нам пора закругляться, больше ничего не хотите сказать?

Джош: Шалом ("привет" по-еврейски).

Кенни: Ничего не поделаешь, не растраивайтесь, просто примите все как есть. (обращается к Джонни Келли который не проронил ни слова во время всего интервью): Ничего не хочешь сказать?

Джонни: Нет (смеется).

Я вхожу в номер Питера Стила для 5-ти минутного разговора.

content bottom
Перевод: Дмитрий Doomwatcher Бравый (30.11.2006)
Оценка: 0, Голосов: 0
<< Предыдущий материал: Все безнадежно
>> Следующий материал: Интервью с Type O Negative - июль 1999
content top

Оставить комментарий:

Для того, чтобы оставить комментарий, пожалуйста, зарегистрируйтесь, или авторизируйтесь если вы регистрировались ранее.

content bottom